Сначала человек жалуется в соцсетях: на качество дома, действия чиновников, несправедливость или коррупцию. Видео расходится по интернету, но уже через день или несколько дней появляется другой ролик: тот же человек официальным тоном говорит, что был неправ, ни к кому претензий не имеет и сожалеет о сказанном.
В Азербайджане такие видео с извинениями давно стали частью общественно-политической реальности. Они редко выглядят как добровольное объяснение — скорее как демонстрация власти и предупреждение для остальных. Причем под удар попадают не только политики, активисты или журналисты, но и обычные граждане.
Meydan TV разбирался, как работают видео с извинениями и почему их мишенью может стать практически каждый.
Жалоба, а затем извинения
Один из последних таких случаев произошел с жителем Джебраильского района. Эта территория вернулась под контроль Азербайджана после второй Карабахской войны 2020 года. После этого власти начали программу восстановления освобожденных территорий и возвращения туда бывших вынужденных переселенцев.
В рамках этого процесса мужчина получил новое жилье. Однако после переселения он записал видео, где пожаловался на качество дома. Уже на следующий день в сети появилось другое видео — теперь он заявлял, что ни к кому претензий не имеет и сожалеет о своем поступке.
Похожий эпизод произошел в 2022 году. Тогда водители грузовиков перекрыли дорогу на проспекте Гейдара Алиева в знак протеста против Государственного агентства автомобильного транспорта. На своих грузовиках они написали, что их товар испортился, а сами они оказались на грани банкротства. Уже на следующий день были опубликованы их видео с извинениями. После акции обоим водителям назначили по 30 суток ареста.
В том же году появилось видео с извинениями Санана Ахмедова — брата Сабухи Ахмедова, погибшего в боях в Карабахе. Ранее Санан Ахмедов заявил, что у его брата якобы взяли взятку в размере 6 тысяч манатов за прием в бригаду коммандос. Через несколько дней после этого заявления он появился в ролике, где уже извинялся.
Зачем нужны видео с извинениями?
Юрист Эмин Аббасов говорит, что азербайджанское законодательство не предусматривает обязанности человека приносить извинения в принудительном порядке. Напротив, по его словам, именно правоохранительные и судебные органы обязаны защищать граждан от подобного обращения.
«Государство использует видео с извинениями для того, чтобы унизить людей, подорвать их репутацию и доверие к ним, наказать их через угрозы и давление. Это также послание другим: не повторяйте поведение, которое государство считает неприемлемым», — говорит Аббасов.
В этом смысле такие ролики работают не только как индивидуальное наказание. Их публичность превращает частный случай в предупреждение для всего общества. Человек, который еще вчера говорил о проблеме, на следующий день оказывается перед камерой уже в другом статусе — раскаявшегося, сломленного или вынужденного отказаться от собственных слов.
От признаний под пытками до видео для соцсетей
Исторически признание считалось одним из главных доказательств вины. Людей нередко заставляли признаваться под пытками. Современные правовые системы должны были оставить эту практику в прошлом, но авторитарные режимы фактически адаптировали ее к новым условиям: вместо камеры пыток — видеокамера, вместо судебного протокола — ролик для телевидения или соцсетей.
Цель при этом осталась прежней — добиться подчинения и продемонстрировать силу.
Принудительные признания были одним из ключевых элементов древних судебных систем как на Востоке, так и на Западе. На протяжении веков признание, полученное любыми средствами, часто считалось главным условием для вынесения приговора и наказания. Сегодня подобная практика формально противоречит представлениям о справедливом суде, презумпции невиновности и защите человеческого достоинства. Однако в авторитарных системах она продолжает существовать — уже в обновленном, медиатизированном виде.
Такие признания и покаяния чаще всего используются против журналистов, правозащитников, оппозиционных политиков и активистов. Но азербайджанский пример показывает, что круг потенциальных мишеней может быть гораздо шире.
Где еще используют принудительные признания?
Практика публичных признаний и покаянных видео характерна не только для Азербайджана. Она применяется в странах, где государство стремится контролировать не только политическое поле, но и публичное выражение недовольства.
В Иране, России, Китае, Беларуси и других авторитарных или репрессивных системах такие видео часто используются против людей, чья деятельность связана с критикой власти. Это могут быть журналисты, блогеры, активисты, правозащитники или представители оппозиции.
По данным Международной федерации за права человека, в Иране в период с 2009 по 2019 год было показано не менее 355 видеороликов с принудительными признаниями.
Один из наиболее известных случаев связан с иранским журналистом Рухоллой Замом, критиковавшим власти Ирана. Вскоре после его ареста государственное телевидение показало видео, где он с завязанными глазами, сидя в автомобиле, приносит извинения и говорит, что ошибался, доверяя правительствам других стран, кроме Ирана. Позже журналист был казнен.
Еще один громкий пример — белорусский журналист и оппозиционный активист Роман Протасевич. В 2021 году после публикаций в Telegram-канале NEXTA, критиковавших власти Беларуси, он был принудительно возвращен в страну после посадки самолета Ryanair в Минске. Позже государственное телевидение показало 90-минутное видео, где Протасевич со слезами на глазах хвалит президента Александра Лукашенко.
Но практика публичных извинений заметна не только в странах, которые обычно приводят как самые жесткие примеры. В разных формах она встречается и в Центральной Азии — в том числе в Казахстане и Кыргызстане. Там извинительные видео также могут становиться способом давления, публичного унижения или демонстрации того, кто контролирует границы допустимого высказывания.
А как в Казахстане?
В Казахстане публичные извинения “провинившихся” давно стали частью общественной практики. Иногда речь идет о бытовых ситуациях — например, когда человек извиняется за непристойное поведение или аварию. Но в других случаях извинения выглядят не как добровольное раскаяние, а как способ показать, “кто в доме хозяин”. В этом смысле казахстанская картина во многом похожа на азербайджанскую.
Довольно часто такие извинения связаны с чувствительными общественными темами — например, с языковым вопросом. Так, в свое время публично извиняться пришлось бизнесмену Равилю Мухоряпову. Он заявил, что отвечать на казахском языке, если вопрос был задан на русском, — признак “отсутствия культуры”. После критики и обращения общественных деятелей в полицию правоохранительные органы начали проверку по факту возможного разжигания розни. Вскоре Мухоряпов принес публичные извинения и объяснил, что его слова неправильно поняли. Позже дело прекратили, поскольку полиция не нашла состава преступления.
Другой заметный пример — артист Нуртас Адамбай. Два года назад он публично извинился сразу перед несколькими политиками, включая действующего президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева, бывшего президента Нурсултана Назарбаева, президентов России и Беларуси Владимира Путина и Александра Лукашенко, а также депутата мажилиса Рината Заитова. В своих публикациях он объяснял прежнюю критику “глупостью” и благодарил адресатов за их деятельность.
Совсем недавно извинения принесла и журналистка Ботагоз Омарова. В конце марта ее поместили под домашний арест и возбудили уголовное дело по подозрению в распространении заведомо ложной информации. В мае в ее Telegram-канале появилось официальное письмо-опровержение: Омарова признала, что ранее распространенная информация о якобы долгах компании VD Stroy Engineering перед рабочими Ремстрой-1 “не соответствует действительности”. Она также извинилась перед аудиторией и теми, кого могла ввести в заблуждение. В тот же день полиция Астаны сообщила, что уголовное дело прекращено в связи с примирением сторон, а домашний арест отменен.
Иногда подобная практика касается и обычных граждан. Осенью 2021 года в Павлодарской области сотрудники сельского акимата заставили извиняться пенсионерку, которая сняла на видео сильный снегопад. Женщина отправила ролик родственникам, но он разошелся по соцсетям. На следующий день к ней пришли сотрудники акимата, спросили, есть ли у нее претензии к чиновникам, и сняли ее на камеру. После этого видео с ее извинениями появилось в местной новостной группе в WhatsApp. Позже, после общественного резонанса, уже аким района извинился перед самой пенсионеркой за действия подчиненных.
Глава Международного фонда защиты свободы слова “Әділ сөз” Карлыгаш Джаманкулова называла практику принудительных извинений “эрозией доверия”. По ее словам, принуждение к извинению — это не правовой инструмент, а способ управления общественным мнением, причем очень грубый: он подрывает доверие к правоохранительным органам и системе правосудия.
А как в Кыргызстане?
В Кыргызстане публичные извинения также стали регулярной практикой. Власти и силовые структуры часто называют разговоры с гражданами, журналистами или блогерами “профилактическими беседами”. Но на практике за этим могут стоять допрос, давление или запугивание — без полноценного процессуального статуса, повестки и гарантий защиты.
В декабре 2025 года кыргызстанка попала на видео российской блогерши, и ее интервью стало поводом для проверки со стороны ГУВД. Девушку доставили в ведомство, провели с ней “разъяснительную работу”, после чего она записала видео с извинениями перед всеми, кого могли оскорбить ее слова.
В апреле 2025 года похожий формат был использован в отношении сотрудника таможни, который в состоянии алкогольного опьянения пытался скрыться от патрульных и оскорблял их. После вмешательства ГКНБ было опубликовано видео, где он извиняется за свои действия. Позже Таможенная служба уволила его за дискредитацию ведомства.
В мае того же года бишкекчанин Айбек Уланов принес публичные извинения женщинам Кыргызстана после того, как в соцсетях оскорбительно высказался в адрес женщины, жестоко убитой мужем. После нового резонанса его задержали повторно, а затем оштрафовали на 100 тысяч сомов.
Отдельная линия — давление после публикаций о социальных или бытовых проблемах. Так, блогерша Алтынай Джу, владелица популярного паблика babskii_blog, в ноябре 2025 года написала о ситуации с электричеством. После этого ее вызвали в ГКНБ. Выйдя из ведомства, она похвалила спецслужбу за “дружелюбие” и удалила свои посты, объяснив это тем, что ответственность за комментарии других людей под публикациями почему-то может лечь на нее.
Публичные извинения затрагивали и журналистов. В конце мая 2025 года ГКНБ провел массовые задержания сотрудников независимого издания “Клооп”. Большинство задержанных позже отпустили, но спецслужба опубликовала видео с извинениями от ряда сотрудников и бывших сотрудников издания. На камеру они просили прощения “у народа Кыргызстана” за то, что якобы “очерняли президента и его близкое окружение”, и обещали прекратить сотрудничество с “Клооп Медиа”.
Извиняться за журналистику пришлось и шеф-редактору “Спутника” Эркину Алымбекову. Это произошло в 2023 году после выхода расследования о подрядчиках строительства в Баткенской области, связанных с управделами президента Каныбеком Туманбаевым. Алымбекова не задерживали, но издание публично критиковали представители власти, а расследование комментировал президент Садыр Жапаров. В итоге Алымбеков сам записал видео, где принес извинения за “причиненные неудобства”.
Подобная практика существовала и раньше. В период пандемии коронавируса власти Кыргызстана регулярно добивались извинений от врачей и граждан за критику нехватки масок, перчаток, антисептиков, лекарств и медицинского оборудования. Один из известных случаев связан с врачом Бектуром Апышевым: он рассказал об отсутствии качественных масок у медиков, а вскоре в соцсетях появилось видео, где он извиняется и опровергает свои слова.
Тогда же извинений требовали от бишкекчанина Эльдияра Жолдошева, который критиковал власти за бездействие в борьбе с коронавирусом. После отказа сниматься в извинительном видео против него возбудили дело о “разжигании розни”. Для проверки его высказываний привлекали лингвистов — и к 2026 году такие экспертизы уже стали привычной частью давления на критиков.
После череды скандалов и падения уровня свободы слова в Кыргызстане пресс-секретарь президента Аскат Алагозов в марте 2026 года заявил, что правоохранителям рекомендуют применять к журналистам, гражданским активистам и бизнесменам “превентивные меры”, не связанные с арестом. На практике унизительные видео с отказом от своих слов, признанием вины или самооговором могут стать частью именно таких “превентивных мер”.
Чем азербайджанская практика отличается от других примеров?
В международной практике такие видео чаще всего применяются к людям, которые уже воспринимаются властью как политические оппоненты: журналистам, активистам, правозащитникам, оппозиционерам.
В Азербайджане, судя по известным случаям, этот инструмент используется гораздо шире. Под удар может попасть не только общественный деятель, но и обычный гражданин, который пожаловался на условия жизни, рассказал о предполагаемой коррупции или выразил недовольство действиями госструктур.
Как выглядят такие видео?
У подобных роликов часто есть общие признаки. Человек говорит монотонно и официально. Его речь звучит не как живой рассказ, а как заранее написанный и выученный текст. Формулировки бывают слишком аккуратными, бюрократическими или неестественными для обычной спонтанной речи.
Бросается в глаза и поведение человека в кадре: напряженная поза, скованная мимика, отсутствие эмоциональной свободы. Часто такие видео снимаются в официально выглядящих помещениях. Человек обычно сидит один перед камерой, без собеседника, без возможности задавать вопросы или объяснять обстоятельства.
Содержание также повторяется. Человек выражает сожаление о своем поступке, отказывается от прежних слов, заявляет, что был неправ, и иногда хвалит представителей власти или государственные структуры. В результате зрителю показывают не объяснение, а акт подчинения.
При этом доказать извне, что конкретное видео было записано под прямым давлением, не всегда возможно. Но сама повторяемость формата, скорость появления таких роликов после критических заявлений и характер речи создают устойчивое ощущение принуждения.
Юрист Эмин Аббасов считает, что власть использует этот инструмент уже много лет, поэтому общество в целом не верит в искренность подобных видео. По его словам, сами власти также понимают, что доверия к таким роликам почти нет.
Почему это опасно?
Видео с извинениями подменяют собой правовые процедуры, считает Эмин Аббасов. Если человек сделал ложное заявление, нарушил закон или оклеветал кого-то, в правовом государстве это должно рассматриваться через суд, с участием адвокатов, доказательств и независимого разбирательства. Но публичное покаяние перед камерой выводит конфликт из правового поля и превращает его в демонстрацию силы.
Такая практика разрушает сразу несколько базовых принципов.
Во-первых, она унижает человеческое достоинство. Человека не просто заставляют отказаться от своих слов — его делают объектом публичного наказания.
Во-вторых, она подавляет свободу выражения. Другие граждане, видя подобные видео, могут отказаться от желания говорить о собственных проблемах, даже если эти проблемы реальны.
В-третьих, она ослабляет доверие к государственным институтам. Вместо ответа на жалобу общество видит давление на жалобщика. Вместо расследования — извинения. Вместо диалога — страх.
И наконец, такая практика сужает пространство для независимой информации. Если человек понимает, что за публикацию жалобы в соцсетях может последовать публичное унижение, он, скорее всего, предпочтет молчать.
Нет справедливого суда, нет независимых медиа — кто следующий?
«Очевидно, что недемократические страны, где не работает верховенство права, нетерпимы к иному, альтернативному, критическому мнению. Потому что такая власть не получает свою силу легитимно — из голоса общества. С точки зрения прав человека я не могу представить более разрушительной политики, чем закрытие перед гражданами всех дверей», — говорит Эмин Аббасов.
Когда-то независимые азербайджанские медиа могли добраться даже до самых отдаленных сел и стать голосом граждан. В лучшем случае после публикаций проблемы решались. В худшем — даже если ничего не менялось, люди хотя бы получали возможность высказаться и быть услышанными.
Однако с 2023 года давление на журналистов независимых медиа в Азербайджане фактически было направлено на то, чтобы заставить молчать тех, кто профессионально занимается поиском и публикацией общественно значимой информации. Но полностью добиться этого было невозможно, пока у каждого человека оставалась возможность донести свою правду через социальные сети.
Судя по всему, теперь власти пытаются ограничить и эту возможность. Если раньше основной мишенью становились журналисты, активисты или оппозиционеры, то теперь под ударом может оказаться любой человек, который публично выразил недовольство.
При поддержке “Медиасети”
