За последние несколько месяцев Милли Меджлис (парламент Азербайджана) принял несколько взаимодополняющих поправок к законам, касающихся работы интернета и социальных сетей. На первый взгляд эти изменения затрагивают разные вопросы. Одно из них связано с ограничением на создание аккаунтов в социальных сетях лицами младше 16 лет. Другое требует, чтобы иностранные социальные платформы зарегистрировались в Азербайджане или открыли представительство. Еще одна поправка предоставляет государственным органам дополнительные основания для временной блокировки интернет-ресурсов без решения суда.
Если рассматривать эти изменения по отдельности, каждое из них объясняется разными целями. В официальной аргументации на первый план выдвигаются защита детей в цифровой среде, предотвращение распространения вредного контента, безопасность персональных данных, борьба с дезинформацией и информационная безопасность. Эти же цели указываются в качестве обоснования последних поправок, принятых Милли Меджлисом.
Однако при рассмотрении этих изменений в совокупности возникает более широкая картина. Поэтапное расширение правил блокировки интернет-сайтов в последние годы, принятый в 2022 году Закон «О медиа», ужесточение в 2025 году ограничений, связанных с понятиями «общественная нравственность» и «открытое неуважение к обществу» в социальных сетях, привлечение к ответственности пользователей соцсетей, а теперь и установление новых юридических обязательств для социальных платформ выглядят как разные этапы одного и того же правового процесса.
Новый пакет законов имеет достаточно широкий охват. Согласно проекту, лица, не достигшие 16 лет, не смогут создавать личные аккаунты в социальных сетях, на которые распространяется возрастное ограничение. Платформы должны будут проверять возраст пользователей, внедрять родительский контроль для пользователей 16–18 лет, зарегистрироваться в Азербайджане или открыть представительство, а также отвечать на запросы государственных органов в установленные сроки. За невыполнение требований предусмотрены крупные штрафы, запрет на рекламу и поэтапное снижение интернет-трафика.
Кроме того, парламент принял еще одну поправку к Закону «Об информации, информатизации и защите информации». Она расширяет перечень случаев, когда интернет-ресурсы могут быть временно заблокированы до вынесения судебного решения. Ранее такая блокировка была возможна только в неотложных случаях, когда возникала угроза охраняемым законом интересам государства и общества либо реальная опасность для жизни и здоровья людей. Теперь в этот перечень добавляются пропаганда наркотических средств, сведения оскорбительного и клеветнического характера, контент, нарушающий неприкосновенность частной жизни, а также дезинформация, создающая угрозу общественной безопасности.
Эти изменения не являются случайными или разовыми правовыми шагами. Их можно рассматривать как продолжение решений, принимаемых в последние годы в сфере регулирования цифровой среды. Особенно если учесть, что практика блокировки интернет-ресурсов в Азербайджане расширяется с 2017 года, а новый правовой каркас в сфере медиа — после принятия в 2022 году Закона «О медиа».
Какова же основная цель последних законодательных изменений? Действительно ли государство стремится защитить детей и пользователей от цифровых рисков или одновременно еще больше расширяет юридический и технический контроль над интернетом и социальными сетями? Именно этот вопрос является одной из наиболее обсуждаемых сторон нового пакета законов.
В этой статье последние изменения анализируются не по отдельности, а на фоне законов, принятых почти за последнее десятилетие, и практики их применения. Цель — оценить долгосрочное влияние этих правовых изменений на цифровое пространство Азербайджана, свободу медиа и свободу выражения мнения.
Как происходило ужесточение законодательства?
Правовое регулирование интернета и соцсетей в Азербайджане сформировалось не одномоментно. Анализ законов, принятых в последние годы, и практики их применения показывает, что государство поэтапно расширяло контроль над цифровой средой. Сначала этот процесс охватывал интернет-сайты, затем онлайн-медиа, контент в социальных сетях, а теперь — непосредственно сами платформы.
2017 год: новый правовой механизм блокировки сайтов
Первый серьезный перелом в этом направлении произошел в 2017 году.
В том году в Закон «Об информации, информатизации и защите информации» была добавлена статья 13-3. Поправка предоставила соответствующему органу исполнительной власти право в неотложных случаях временно ограничивать доступ к интернет-ресурсам без решения суда. Согласно закону, после принятия такого решения в течение пяти дней необходимо было обратиться в суд.
В законе это полномочие обосновывалось только случаями, когда «возникала угроза охраняемым законом интересам государства и общества» либо «существовала реальная опасность для жизни и здоровья людей».
В том же году этот механизм был применен на практике. Доступ к интернет-страницам Meydan TV, AzadlıqRadiosu, газеты «Azadlıq», Turan TV и проекта «Azərbaycan saatı» был ограничен. Позднее Сабаильский районный суд вынес решение о блокировке этих сайтов. Государственные органы обвиняли эти ресурсы в распространении информации, противоречащей интересам государства, однако медиаорганизации отвергли обвинения и заявили об отсутствии правовых оснований для решения.
Этот случай считается первым крупномасштабным примером блокировки интернет-сайтов в Азербайджане.
Азербайджанская журналистка, живущая в Германии, главный редактор сайта «Qəzetçi» Лейла Мустафаева считает, что законы о медиа и интернете, принятые в Азербайджане в последние годы, в основном служили ограничению возможностей независимых СМИ.
По ее словам, блокировка независимых новостных сайтов, начавшаяся в 2017 году, также является частью этой политики:
«Шаги, предпринимаемые правительством Азербайджана, направлены не столько на регулирование деятельности медиа в стране, сколько на ограничение независимых СМИ. Заблокированные сайты — это в основном работающие за рубежом медиаорганизации, придерживающиеся этических принципов журналистики и занимающие критическую позицию. Поскольку правительство не может ими управлять, оно нашло выход в блокировке этих сайтов».
Последующие годы: основания для блокировки были расширены
Поправка, принятая в 2017 году, стала лишь началом.
В последующие годы в Закон «Об информации, информатизации и защите информации» неоднократно вносились изменения. В результате юридические основания для вмешательства в работу интернет-ресурсов постепенно расширялись.
Например, различными поправками в закон были добавлены новые положения, касающиеся информационной продукции, признанной вредной для детей, незаконных азартных ставок, отдельных видов запрещенного контента и ложной информации, имеющей общественное значение.
В 2025 году в закон была внесена еще одна поправка: контент, «оскорбляющий общественную нравственность» и «выражающий открытое неуважение к обществу», был включен в категории запрещенной информации в интернет-ресурсах. Параллельно в Кодекс об административных правонарушениях были добавлены новые меры ответственности.
Таким образом, сфера применения механизмов блокировки и вмешательства, изначально предусмотренных преимущественно для чрезвычайных ситуаций, со временем стала расширяться.
2022 год: Закон «О медиа» изменил правила работы цифровых СМИ
Следующим этапом правового регулирования интернета стал принятый в 2022 году Закон «О медиа». Впервые деятельность онлайн-медиа была выделена в отдельную правовую рамку, а также был создан Реестр медиа.
Согласно официальному объяснению, целью было определить правовые основы деятельности СМИ, поощрять профессиональную журналистику и повысить прозрачность в медиасфере. Закон заново определил понятие журналиста, права и обязанности субъектов медиа, правила аккредитации и отношения между государством и СМИ.
Одним из наиболее обсуждаемых нововведений стало создание Реестра медиа.
Для включения в реестр СМИ и журналисты должны были соответствовать ряду предусмотренных законом требований: иметь юридическую регистрацию, постоянную редакцию, трудовой договор, высшее образование и подтвержденную профессиональную деятельность. Хотя включенные в реестр субъекты медиа могли пользоваться определенными правами, незарегистрированные СМИ и журналисты на практике сталкивались с серьезными ограничениями.
В последующие годы заявки ряда независимых СМИ на включение в Реестр медиа были отклонены. Агентство по развитию медиа (MEDIA) объясняло эти решения несоответствием установленным законом критериям.
Представители независимых СМИ заявляли, что хотя реестр представлялся как добровольный механизм, на практике он превратился в административный инструмент доступа на медиарынок.
Однако процесс не ограничился регистрацией.
Начиная с 2023 года агентство MEDIA стало обращаться в суды с требованиями о прекращении деятельности некоторых онлайн-СМИ, работавших вне реестра.
По решениям судов деятельность ряда интернет-медиа была прекращена либо они лишились возможности действовать как юридические лица. В официальном обосновании указывалось, что они не соблюдали требования Закона «О медиа».
Эксперты в области медиаправа заявляли, что эти решения могут ослабить медиаплюрализм и существенно ограничить возможности СМИ, не прошедших государственную регистрацию.
Венецианская комиссия Совета Европы и Представитель ОБСЕ по вопросам свободы СМИ отмечали, что ряд положений закона необходимо привести в соответствие с европейскими стандартами в области свободы выражения мнения и медиаплюрализма. По их мнению, Реестр медиа и обязательные критерии для журналистов могут негативно сказаться на деятельности независимых СМИ.
На этом этапе юридический контроль стал распространяться уже не только на содержание интернет-ресурсов, но и на деятельность самих медиаорганизаций.
Лейла Мустафаева считает создание Реестра медиа продолжением этой политики:
«Цель Реестра медиа заключается не столько в регулировании деятельности СМИ, сколько в ее ограничении. Если рассматривать законодательные изменения последних лет в совокупности, мы видим продолжение одного и того же направления».
Таким образом, после создания в 2017 году правового механизма блокировки интернет-ресурсов с 2022 года начался этап более детального государственного регулирования деятельности самих медиаорганизаций.
Затем последовали аресты журналистов
С конца 2023 года в Азербайджане также стремительно увеличилось число уголовных дел против представителей независимых СМИ.
Сначала были задержаны сотрудники AbzasMedia. Затем по различным уголовным делам были арестованы сотрудники Toplum TV, Meydan TV и других независимых медиаорганизаций.
В настоящее время по разным делам под арестом находятся около 30 журналистов и работников СМИ.
Большинству из них сначала предъявлялись обвинения в контрабанде, а затем — в незаконном предпринимательстве, уклонении от уплаты налогов, подделке документов, легализации имущества, полученного преступным путем, и других экономических преступлениях.
Все журналисты отвергают обвинения и заявляют, что их аресты связаны с профессиональной деятельностью.
Эти аресты подверглись критике в многочисленных заявлениях Комитета защиты журналистов (CPJ), «Репортеров без границ» (RSF), Amnesty International, Human Rights Watch, Европейского парламента, Платформы Совета Европы по защите журналистов и других международных организаций. Эти структуры заявляли, что в последние годы возможности независимых СМИ в Азербайджане существенно сократились.
В результате значительная часть альтернативного информационного пространства страны постепенно переместилась в социальные сети. Именно на этом фоне внимание правительства стало направляться уже не только на СМИ, но и на сами социальные платформы, работающих на них пользователей и правила деятельности иностранных платформ.
Следующим этапом этого процесса стали новые законодательные изменения, принятые в 2025–2026 годах. Речь идет уже не только о публикуемом контенте, но и о правилах функционирования социальных сетей, проверке возраста пользователей, регистрации платформ в Азербайджане и дальнейшем расширении перечня случаев, когда интернет-ресурсы могут быть заблокированы без решения суда.
Азербайджанская журналистка и медиаэксперт Арзу Гейбулла, известная своими публикациями в международных СМИ, заявляет, что нынешние шаги являются продолжением тенденции, начавшейся в 2017 году:
«В 2017 году был создан правовой механизм блокировки сайтов. Затем появился Реестр медиа, после чего начались аресты журналистов. Теперь очередь дошла до уровня платформ. Я рассматриваю это как последовательный и накопительный проект, направленный на поэтапное закрытие каждого канала независимой информации».
Административные наказания пользователей за публикации в соцсетях
В последние годы в Азербайджане пользователи социальных сетей, блогеры и активисты, публиковавшие критический контент, привлекались к административной ответственности.
Особенно после внесения в начале 2025 года изменений в Закон «Об информации, информатизации и защите информации» и Кодекс об административных правонарушениях некоторые публикации в социальных сетях стали квалифицироваться как «оскорбление общественной нравственности» или «открытое неуважение к обществу».
После этих изменений несколько пользователей социальных сетей были оштрафованы в административном порядке либо подвергнуты аресту по соответствующим статьям.
Независимые юристы обращают внимание на то, что такие понятия, как «общественная нравственность», «национально-нравственные ценности» и «открытое неуважение к обществу», не имеют четкого юридического определения в законе. По их мнению, это позволяет применять одну и ту же норму по-разному в различных ситуациях.
2025–2026 годы: новый этап контроля уже направлен на соцсети
Последние изменения отличаются от предыдущих законов одной важной особенностью.
Если ранее принятые законы главным образом регулировали контент интернет-ресурсов, деятельность СМИ и журналистов, то теперь поправки напрямую вмешиваются в механизм работы социальных сетей.
Принятыми поправками Милли Меджлис добавил новые положения в Закон «Об информации, информатизации и защите информации», а также в Кодекс об административных правонарушениях.
Изменения охватывают несколько направлений:
- запрет на создание аккаунтов в социальных сетях лицами младше 16 лет;
- введение механизмов родительского контроля для пользователей 16–18 лет;
- проверку платформами возраста пользователей;
- регистрацию иностранных социальных сетей в Азербайджане или открытие ими представительства;
- ответы на запросы государственных органов в установленный срок;
- финансовые санкции, запрет на рекламу и поэтапное снижение интернет-трафика для платформ, не выполняющих требования.
«В стране, где людей регулярно преследуют за публикации в социальных сетях, ускоренный канал обмена информацией между государственными органами и платформами может превратиться не столько в средство административного удобства, сколько в потенциальный механизм установления личности анонимных критиков», — говорит Арзу Гейбулла.
Согласно законопроекту, проверка возраста сначала будет проводиться на основании заявления самого пользователя, а затем — с помощью номера мобильного телефона, адреса электронной почты или банковской карты. В законе отдельно указывается, что данные, собранные для определения возраста, впоследствии должны быть удалены.
Кроме того, при выявлении «вредного контента» платформы будут обязаны принять меры в течение 24 часов.
Одним из наиболее заметных нововведений являются требования к иностранным платформам.
Согласно закону, провайдеры социальных сетей, предоставляющие услуги пользователям в Азербайджане, должны пройти государственную регистрацию в стране либо открыть официальное представительство. Кроме того, они обязаны создать специальный контактный центр для взаимодействия с государственными органами и отвечать на запросы властей в течение пяти рабочих дней.
В случае невыполнения требований сначала выносится письменное предупреждение, а затем могут быть применены финансовые санкции в размере 100 тысяч и 300 тысяч манатов. Если платформа и после этого не выполнит требования закона, на ней может быть запрещено размещение рекламы, а интернет-трафик — поэтапно сокращен на 20, 50 и до 90 процентов.
Этот механизм впервые создает отдельное правовое основание для технического воздействия государства на деятельность иностранных социальных платформ.
По мнению Арзу Гейбуллы, этот шаг создаст новые возможности давления на платформы:
«Требования об обязательном местном представительстве известны среди экспертов по цифровым правам как “механизм заложника”. Когда у платформы есть офис и сотрудники внутри страны, государство получает рычаг давления на зарубежную компанию, которого раньше у него не было. В дальнейшем это давление используется, чтобы добиться удаления контента и передачи пользовательских данных».
Параллельно расширяются основания для блокировки сайтов
Одновременно с изменениями, касающимися социальных сетей, парламент ужесточил правила блокировки интернет-ресурсов.
Согласно поправкам, временное ограничение доступа к интернет-ресурсам без решения суда теперь сможет применяться в большем числе случаев.
Ранее такое полномочие ограничивалось неотложными случаями, когда возникала угроза охраняемым законом интересам государства и общества либо реальная опасность для жизни и здоровья людей.
После новых поправок этот перечень значительно расширяется.
В число оснований для блокировки до вынесения судебного решения также добавляются:
- информация о производстве, употреблении и продаже наркотических средств;
- порнографические материалы;
- пропаганда азартных игр;
- пропаганда самоубийства;
- сведения оскорбительного и клеветнического характера;
- информация, нарушающая неприкосновенность частной жизни;
- фильмы и игры без указания возрастных ограничений для детей;
- ложная информация, способная создать серьезную угрозу здоровью людей, их имуществу и общественной безопасности.
Согласно официальному объяснению, цель изменений — более оперативная борьба с цифровой преступностью, дезинформацией и вредным для детей контентом.
Вместе с тем ряд экспертов в области медиаправа обращают внимание на другой аспект.
По их мнению, расширение оснований для блокировки также увеличивает возможности органов исполнительной власти вмешиваться в работу интернет-ресурсов без решения суда. В частности, широкий простор для толкования таких понятий, как «оскорбление», «клевета», «вмешательство в частную жизнь» и «ложная информация, опасная для общественной безопасности», вызывает вопросы относительно будущей практики применения.
Впервые в одном правовом пакете объединяются три направления
Если рассматривать законы, принятые в предыдущие годы, изменения в основном касались отдельных сфер.
В 2017 году был создан механизм блокировки сайтов.
В 2022 году деятельность субъектов медиа и журналистов была помещена в новые правовые рамки.
В 2025 году в законодательство были введены понятия «общественная нравственность» и «открытое неуважение к обществу» применительно к социальным сетям.
В 2026 году эти направления впервые объединяются в одном пакете.
Новые изменения одновременно распространяются на пользователей соцсетей, деятельность платформ и механизмы блокировки интернет-ресурсов.
С этой точки зрения принятый пакет имеет более широкий правовой охват, чем предыдущие изменения.
Что эти изменения могут означать на практике?
В новом пакете законов защита детей в цифровой среде представляется основным аргументом. В распоряжении президента от 27 февраля 2026 года также указываются такие основные цели, как защита психологического благополучия детей, создание фильтров контента с учетом возраста, усиление родительского контроля и повышение цифровой грамотности.
Проект включает не только запреты. Он также предусматривает разработку школьных занятий по цифровой безопасности, просвещение родителей, дополнительные меры конфиденциальности для пользователей 16–18 лет и ограничение манипулятивного дизайна платформ.
В этом отношении часть проекта совпадает с международными дискуссиями. Однако пакет, принятый в Азербайджане, этим не ограничивается. Наряду с возрастными ограничениями он меняет и модель работы социальных платформ. В отличие от предыдущих законов, это уже механизм прямого воздействия на деятельность платформ.
Интернет уже стал главным пространством общественной дискуссии в Азербайджане
Чтобы понять значение этих изменений, достаточно взглянуть на то, что происходило в медиасреде в последние годы.
Большинство телеканалов придерживаются государственной или проправительственной позиции. Влияние печатных СМИ заметно снизилось по сравнению с предыдущими годами.
Часть независимых новостных сайтов заблокирована уже много лет.
На этом фоне значительная часть общественных дискуссий переместилась в социальные сети.
Facebook, YouTube, TikTok, Instagram, Telegram и X стали не только средствами общения, но и одними из основных платформ для потребления новостей и общественно-политических дискуссий.
Именно поэтому сфера воздействия нового пакета законов выглядит шире, чем у предыдущих изменений.
Если раньше законодательные изменения в основном затрагивали СМИ, то теперь правила распространяются на миллионы пользователей социальных сетей и на деятельность самих платформ.
«К сожалению, меры и законы, принимаемые в отношении социальных сетей, служат тому же направлению», — говорит Лейла Мустафаева.
Перед платформами встает выбор
Одним из практических последствий нового закона станет то, как поведут себя международные платформы.
Такие компании, как Meta (Facebook и Instagram), Google (YouTube), TikTok и X, сталкиваются с аналогичными требованиями в разных странах мира. В некоторых странах они открывают местные представительства, в других случаях отказываются принимать подобные условия.
До сих пор в Азербайджане на глобальные социальные платформы не возлагались столь широкие юридические обязательства.
Если платформы не примут эти требования, может быть поставлен вопрос о применении предусмотренных законом механизмов — запрета на рекламу и снижения интернет-трафика.
Это может напрямую повлиять на возможность пользоваться соответствующими платформами.
Диалог с платформами уже начался
Еще до вступления закона в силу правительство начало расширять контакты с международными платформами.
В июлю помощник президента Хикмет Гаджиев в рамках Шушинского глобального медиафорума встретился с представителями TikTok и LinkedIn. На встрече обсуждались деятельность цифровых платформ, борьба с дезинформацией и создание безопасной информационной среды.
На том же форуме директор TikTok по общественной политике и взаимодействию с государственными органами в Восточной Европе Диана Райан представила статистику модерации контента в Азербайджане.
По ее словам, за первые шесть месяцев 2026 года в Азербайджане было удалено более 600 тысяч видео, признанных нарушающими правила платформы. В 2025 году этот показатель составил 3,6 миллиона видео.
Райан заявила, что в настоящее время более 60 процентов удаляемого контента автоматически выявляется с помощью искусственного интеллекта.
Эти данные показывают, что глобальные платформы уже проводят в Азербайджане масштабную модерацию контента на основании собственных внутренних правил. Новый закон добавляет к этому дополнительные юридические обязательства, установленные государством. Теперь платформам, возможно, придется учитывать не только свои пользовательские правила, но и требования законодательства Азербайджана.
Почему деятельность платформ регулируется отдельно?
Один из главных вопросов, связанных с новым законопроектом, заключается в следующем: если TikTok, Meta, YouTube и другие платформы уже удаляют контент и применяют различные ограничения к пользователям на основании собственных внутренних правил, зачем возлагать на них дополнительные юридические обязательства?
До сих пор TikTok, Meta и другие платформы в основном действовали в соответствии с собственными пользовательскими правилами и глобальной политикой. Теперь же они одновременно должны будут выполнять обязательства, вытекающие из законодательства Азербайджана.
Практическим последствием этой модели может стать и влияние на механизм принятия решений платформами. Закон предусматривает местное представительство, прямое взаимодействие с государственными органами, обязательные сроки ответа и механизмы санкций. Это означает, что правовые отношения между государством и платформами станут более институционализированными, чем раньше.
Определенные ограничения уже наблюдаются и на практике
Хотя новый закон о деятельности социальных сетей еще не вступил в силу, в последние годы уже фиксировались случаи введения отдельными платформами ограничений, связанных с Азербайджаном.
Например, проживающий в Германии журналист Афган Мухтарлы заявил, что доступ к его аккаунту в TikTok был ограничен только с территории Азербайджана. В интервью Meydan TV он вновь упомянул об этом, объясняя обеспокоенность новым законопроектом, и оценил происходящее как расширение контроля над интернетом.
О похожей проблеме сообщал и блогер Мехман Гусейнов. Он также в разное время заявлял, что его аккаунт в TikTok недоступен на территории Азербайджана.
Эти случаи не доказывают существование масштабной политики блокировок. Однако они показывают, что технически возможно вводить географические ограничения для отдельных аккаунтов и что подобная практика уже наблюдалась.
С этой точки зрения дополнительные обязательства, вводимые для платформ новым законом, усиливают вопросы о том, как в будущем будут формироваться отношения между платформами и государством.
Почему растет обеспокоенность по поводу свободы выражения мнения?
Медиаэксперты, юристы и журналистские организации обращают внимание на другой аспект. По их мнению, последние изменения трудно оценивать отдельно от законов, принятых в предыдущие годы. Критики считают, что речь идет не об отдельных технических поправках, а о более широком правовом регулировании цифрового пространства.
Лейла Мустафаева говорит, что хотя эти изменения официально обосновываются заботой о несовершеннолетних, очевидно, что за ними стоят и другие цели:
«Однако до сих пор лица, которых вызывали в полицию или арестовывали за деятельность в TikTok и других социальных сетях, в основном были не несовершеннолетними, а взрослыми. Это показывает, что общей целью принимаемых мер является ограничение свободы выражения мнения. Неважно, идет ли речь о медиа или социальных сетях, — применяемые меры направлены в одну и ту же сторону».
Международный опыт и азербайджанская модель: в чем разница?
Обосновывая новые изменения, правительство Азербайджана также ссылается на международный опыт. Действительно, в последние годы в ряде стран принимаются новые законы, направленные на защиту детей в социальных сетях.
Однако модели, применяемые в разных странах, неодинаковы.
Австралия: главная цель — защита детей
В 2024 году парламент Австралии принял закон, ограничивающий возможность лиц младше 16 лет иметь аккаунты в социальных сетях. Согласно закону, платформы должны предпринимать «разумные меры» для проверки возраста пользователей. Компании, не выполняющие требования, могут столкнуться с крупными штрафами.
Главной целью этой модели заявляется защита психологического здоровья детей, предотвращение онлайн-насилия и зависимости.
Закон не предусматривает, чтобы платформы открывали представительства в стране, отвечали на запросы государственных органов или создавали постоянный правовой механизм взаимодействия с государством.
Франция: возрастной порог есть, но применение зависит от европейского права
В 2023 году Франция приняла закон о «цифровом совершеннолетии» и установила для соцсетей возрастной порог в 15 лет.
Однако этот закон пока не применяется в полной мере.
Причина в том, что в Европейском союзе деятельность цифровых платформ уже регулируется единым правовым механизмом — Актом о цифровых услугах (Digital Services Act, DSA). Поэтому правительство Франции ожидает завершения правовых процедур Европейской комиссии, прежде чем закон сможет полностью вступить в силу.
Этот пример показывает, что в Европейском союзе государства-члены осуществляют контроль над платформами не самостоятельно, а в рамках общих правовых механизмов.
Европейский союз: акцент на прозрачности платформ
Акт о цифровых услугах (DSA), полностью применяемый с 2024 года, установил новые обязательства для социальных сетей.
Закон требует от крупных платформ оперативно удалять незаконный контент, оценивать риски алгоритмов, обеспечивать прозрачность рекламы и гарантировать пользователям право на обжалование.
Одновременно предусмотрены механизмы обжалования решений платформ, право требовать обоснование этих решений и независимый аудит.
То есть DSA не только возлагает обязательства на платформы, но и создает дополнительные правовые гарантии для пользователей.
Чем отличается азербайджанская модель?
В изменениях, принятых Азербайджаном, также присутствуют элементы, встречающиеся в международной практике.
К ним относятся возрастные ограничения, родительский контроль, усиление конфиденциальности для детей, ограничение манипулятивных элементов дизайна и борьба с вредным контентом.
Однако азербайджанская модель не ограничивается только защитой детей.
Она также определяет новую форму правовых отношений между государством и международными платформами и предусматривает более тесную интеграцию платформ в местную систему правового регулирования.
Главный предмет обсуждения
Сторонники закона считают, что глобальные технологические компании должны соблюдать законы стран, в которых работают, а безопасность детей и права пользователей должны защищаться более эффективно.
Критики же заявляют, что требования об открытии местных представительств, обязательных ответах на запросы государственных органов и угрозе санкций могут повлиять на решения платформ и в итоге создать дополнительные риски для свободы выражения мнения в интернете.
В настоящее время точного ответа на этот вопрос нет.
Эксперт Арзу Гейбулла говорит, что последствия станут понятны после практического применения закона:
«На бумаге эти изменения заимствованы из известных международных моделей. Но регулирование никогда не ограничивается только текстом закона. Главное — это институциональная среда, в которой он применяется. Именно в этом подход Азербайджана коренным образом отличается от Германии, Австралии и Европейского союза».
Один момент уже очевиден: законодательные изменения последних лет показывают, что Азербайджан стремится все шире регулировать цифровое пространство не только как техническую инфраструктуру, но и с правовой точки зрения. Новый пакет мер в отношении соцсетей можно считать одним из самых масштабных правовых этапов этого процесса.
Если новые механизмы будут применяться исключительно для обеспечения безопасности детей, защиты персональных данных и прозрачной работы платформ, аргументы правительства могут получить подтверждение.
Однако если эти полномочия будут использоваться для ограничения свободы выражения мнения, вытеснения критического контента или усиления политического влияния на платформы, тогда этот пакет законов будет восприниматься как очередной этап перехода цифрового пространства Азербайджана под более жесткий государственный контроль.
«Каждый из шагов, предпринятых с 2017 года, преподносился под разными названиями — модернизация, профессионализация медиа, борьба с дезинформацией, защита детей. Но если рассматривать все эти шаги вместе, направление выглядит однозначно: речь идет о переходе от эпизодической практики цензуры к постоянной, институционализированной инфраструктуре контроля», — говорит Арзу Гейбулла.
Именно поэтому то, как эти изменения будут применяться в будущем, какой контент будет ограничиваться, как платформы будут реагировать на требования государства и какую роль в этом процессе сыграют суды, имеет не меньшее значение, чем сами новые законы.
Потому что в цифровую эпоху свобода выражения мнения измеряется не только тем, что люди могут написать, но и тем, на каких платформах, по каким правилам и в пределах установленных кем-либо правовых границ эти мнения могут распространяться.
