Это не интервью, а разговор, точнее — дискуссия двух политзаключённых за решёткой. Это можно назвать и беседой учителя со своим учеником. Шамшад Ага был преподавателем «Школы демократии», а Бахруз Самедов — его учеником.
Шамшад Ага: Бехруз, сегодня 6 февраля. Исполняется год с момента моего ареста. Ты уже два дня держишь голодовку. Ты знаешь, что я страдаю язвой желудка, но мне даже неловко есть. Вообще мы люди, которые умеют стыдиться. Возможно, именно потому, что нам стыдно, мы и оказались здесь. Кажется, Жижек говорил, что самые патриотичные люди — это те, кому стыдно за происходящее в их стране. Есть об этом и довольно грубая притча, я тебе её рассказывал. А что тебя тревожит больше всего — физический или духовный голод?
Бахруз Самедов: Честно говоря, физический голод требует пищи, а духовный направлен к желанию. Моё желание, конечно же, — свобода. Голодовка по своей сути строится на отрицании. Это отказ не только от еды, но и от материального ради стремления к духовному, потому что к материальным благам доступ, в принципе, возможен. Их даже предлагают. Например, в следственном изоляторе Службы государственной безопасности врач сказал мне: «Чего тебе не хватает? Что тебя беспокоит? В камере есть всё». Я ответил, что мои протесты не связаны с материальными потребностями — не удовлетворены мои духовные потребности. Я по своей природе человек, тяготеющий к искусству. Но здесь я не могу видеть произведения искусства, которых желаю, я лишён красоты. Есть известные слова Иисуса Христа: «Не хлебом единым жив человек».
Шамшад Ага: Раз уж мы заговорили о человеке: в обществах вроде наших человек всегда находится на втором плане. Как в клерикальной Европе Средних веков — «всё для короля, всё для государства». Но Европа от этого освободилась. Восток же по-прежнему ставит во главу угла не человека, а государство. Все свободы, весь суверенитет — ради государства. А государство — это король, это авторитаризм. На этой сцене нет антропоцентризма: и режиссёр, и сценарист, и актёр — государство, то есть король. И, на мой взгляд, это очень плохо.
Бахруз Самедов: Ты прав. Это, как я уже говорил, похоже на ограничение индивидуальных свобод на Востоке. В целом концепции свободы личности здесь не существовало. Даже у романтических философов и поэтов, таких как Насими, которые ставили человека в центр внимания, круг сторонников был маргинальным. Их самих наказывали правители, считавшие себя «тенью Бога на земле». Это было характерно не только для мусульманского Востока, но и для Дальнего Востока. Например, в буддизме реальность воспринималась как иллюзия. В таких обществах верность сильному, господину считалась высокой нравственной нормой, а для отрицания и несогласия места не оставалось.
Шамшад Ага: Согласен, причём верность сильному не допускает даже сомнения или обсуждения. Говоря современным языком, преданность «господину» отрицает самостоятельную деятельность, самостоятельную политику и даже свободу человека.
Бахруз Самедов: Потому что сама политика — это и есть умение задавать вопросы, отрицать нечто и предлагать вместо этого что-то новое. В обществах, где политика отсутствует или запрещена, сама попытка серьёзного вопроса маргинализируется. Её место занимает китч. Истина настолько упрощается и опошляется, что в вопросах больше нет нужды. Того, кто начинает серьёзно что-то ставить под сомнение, представляют как врага. Поэтому сегодняшнюю политическую реальность в Азербайджане я бы охарактеризовал как авторитарный китч. А авторитарный китч отрывает от реальности. Его банальная «правда» рассчитана на коллективные слёзы. Кундера говорил, что китч — это безоговорочное согласие со всем существующим.
Шамшад Ага: Например, тот китч Ким Чен Ына, к которому мы стремительно движемся.
Бахруз Самедов: Совершенно верно.
Шамшад Ага: Как активист за мир ты часто желаешь миру и региону мира. Как ты думаешь, почему призыв к миру может ассоциироваться с «изменой государству»? Получается, что в этой логике понятия государства и мира взаимно исключают друг друга?
Бахруз Самедов:
— Я говорю о демократическом мире. В демократическом мире существуют и разногласия, и разные интерпретации. Мир, которого я хочу, строится не на трубопроводах и коридорах, а на отношениях между людьми и народами. Как ты считаешь, можно ли построить мир исключительно на экономических интересах?
Шамшад Ага: Думаю, как отправная точка это нормально. Вообще с момента появления человечества экономические интересы играли важную роль в общественных отношениях. Но я согласен, что мир должен укорениться в сознании и мышлении людей. Для этого активную роль в процессах должно играть гражданское общество. В противном случае мир будет зависеть от желания государств: захотят — будет, не захотят — не будет. Мир, основанный лишь на экономических интересах, неустойчив и хрупок. В 1905–1918 годах армяно-мусульманские столкновения были прекращены советской властью на целых семьдесят лет, сформировалось сосуществование. Но как только Советский Союз распался, миф о мире и само сосуществование также рухнули. И тридцатилетний конфликт привёл нас и к потере территорий, и к оккупации, и к торможению демократического развития. В итоге земли были возвращены, но демократия не просматривается даже на горизонте. Я хочу сказать, что в советский период мир был навязан государством, гражданского общества не существовало. И сегодня нет гарантии, что если Ильхам Алиев и Никол Пашинян захотят, наступит вечный мир. Потому что в регионе всегда присутствует фактор России, заинтересованной в конфликте. Поэтому государство может лишь навести первые мосты, наладить экономические связи, а дальнейшая работа ложится на гражданское общество. И это гражданское общество должно быть независимым, а не управляемым дирижёрской палочкой.
Бахруз Самедов: Именно поэтому уничтожение независимого гражданского общества в Азербайджане — опасная тенденция. Те же, кто участвует в процессе под именем гражданского общества, действуют в рамках нарратива власти.
Шамшад Ага: Бахруз, если вернуться на десять лет назад, наше знакомство относится к 2016 году. Тогда ты был студентом в нашей «Школе демократии». Уже тогда у тебя были собственные взгляды. Но мы не могли представить, что через десять лет тюрьма снова сведёт нас вместе — учителя и ученика. То, что мы когда-то называли «будущим», осталось позади и стало прошлым. Что нужно сделать, чтобы приблизить новое будущее?
Бахруз Самедов: Как ты и сказал, нужно сохранять позитивный настрой, смотреть в будущее с надеждой и продолжать работать, не останавливаясь и не падая духом.
Шамшад Ага: Да, за каждой попыткой стоит причина, а за каждой причиной — цель…
Краткая история арестов и обвинений в отношении журналиста и политолога
Азербайджанский журналист, соучредитель медиа-платформ «Toplum TV» и главный редактор сайта Argument.az. Шамшад Ага сотрудничал с Meydan TV как редактор и автор материалов, критикующих власть.
Был арестован в ночь с 5 на 6 февраля 2025 года в рамках дела о Meydan TV. Ему и другим 12 журналистам предъявлены обвинения по ряду статей Уголовного кодекса, включая контрабанду и экономические преступления.
Бахруз Самедов — политолог, исследователь и бывший докторант Карлова университета в Чехии, известный критическими публикациями о ситуации в Азербайджане, в том числе о конфликте с Арменией и ограничении свобод.
21 августа 2024 года он был задержан Службой государственной безопасности и обвинён в государственной измене по статье 274 Уголовного кодекса Азербайджана.
В июне 2025 года бакинский суд приговорил Самедова к 15 годам лишения свободы, что сам он и его сторонники называют сфабрикованным обвинением, направленным на подавление критики и свободы мнения.
Самедов неоднократно заявлял, что обвинения в сотрудничестве со спецслужбами Армении не подтверждены доказательствами и используются для репрессий.
Он также предпринимал голодовку в знак протеста против ареста и приговора.
