Материал «Еврорадио»
В сентябре 2026 года Институт изучения войны (ISW) описал гипотетический сценарий, как может выглядеть российское вторжение в Эстонию. Согласно нему, Россия может совершить ограниченное наземное вторжение в Нарву при поддержке беспилотников со своей территории.
Это не первый раз, когда Эстонию, а именно её восточный регион, называют “следующей” после Украины.
На данный момент страны Балтии не видят у своих границ концентрации российских сил, необходимых для вторжения. Тем не менее регион постоянно подвергается гибридным атакам.
Журналистка Еврорадио съездила в Нарву, чтобы узнать, как местные жители относятся к предупреждениям американских аналитиков.
“Мне неспокойно от того, что делает Россия”
Нарва — один из самых близких городов Евросоюза к России, с соседним Ивангородом его разделяет лишь река.
Рыбаки на берегу Нарвы
Пристальное внимание к Нарве появилось после российского вторжения в Украину — но не из-за многослойной истории города. В последнее время мировые СМИ активно пишут о том, что на столе Путина лежит несколько сценариев гибридной атаки на город и регион.
— Нарвитяне по-разному реагируют на эти сообщения: это и очередное “задолбали”, и страх. В последнее время люди стали думать о плане Б, спрашивать друг друга: “Куда ломанёшься, если что?” Кто-то даже недвижимость покупает в Европе, — рассказывает журналистка и редакторка Delfi и ERR Евгения Парв.
Но тревожный чемоданчик Евгения не собрала. “Сама не верю, но мне неспокойно от того, что делает Россия”, — признаётся собеседница.
Папа Евгении — военный. В детстве вместе с родителями она жила в разных советских республиках, а в 1987 году семья окончательно осела в Нарве. Говорит, что отношения между людьми стали “накалёнными” уже в 2014 году.
В городе живёт 50 тысяч человек, из которых половина имеет эстонское гражданство. Остальные — люди с другими, неевропейскими документами: россияне, украинцы или люди без гражданства.
Как отмечает Евгения, в сравнении в соседними балтийскими странами миграционная политика Эстонии довольно “мягкая” относительно давно осевших граждан других стран, но люди все равно боятся, что их могут лишить легального статуса, поэтому мало высказываются даже на внутриполитические темы.
Евгения в своём кабинете
— У них в России уже и связей-то нет. Некоторые никогда и не были там.
Абсолютное большинство нарвитян говорят по-русски. Противоречия здесь касаются мировоззрения. И в основном между поколениями.
— У нас пророссийские люди умудряются найти поддержку больше среди эстонцев, которые голосуют за консервативную партию EKRE. Партия заявляет, что Эстония не должна поддерживать Украину, — объясняет Евгения.
Журналистка видит и позитивный сдвиг в информационном поле. Она приводит пример, как за годы без российских каналов на телевидении у людей меняются ориентиры, и они меньше теперь поддерживают Россию — по крайней мере, в войне. Однако по ту сторону реки проводят “очень хорошую пропагандистскую политику”.
— Возьмём концерт на 9 Мая за речкой — местные приходят, подпитываются, для них это важно. И потом — граница не закрыта, они продолжают ходить, общаться, жить на две стороны. Есть Telegram-каналы, соцсети. У нас ловит свободно антенна российские каналы, — делится журналистка.
“Там сухое русло, перейти можно любому человеку”
За внешним видом Нарвы скрывается многовековая история. Город был основан датчанами в 1223 году. Поселение пережило завоевания и русскими, и шведами. Именно под властью последних в XVIII веке Нарва достигла расцвета. Её называли самым красивым городом Северной Европы благодаря барочной архитектуре, которая прожила до Второй мировой войны. Но из-за массированных бомбардировок и обстрелов город превратился в руины.
Улица в центре Нарвы
После войны новая власть решила не восстанавливать шведское наследие. От старого каменного города в центре остались только замок и ратуша, их окружили “хрущёвки”.
С приходом советов доля эстонцев, проживающих в Нарве, резко упала. Русский язык стал основным. Настолько, что даже сегодня городское управление не может полностью перейти на эстонский. За два дня я услышала эстонский язык на улице лишь однажды, и то потому, что в Нарву съехались люди со всей страны на какой-то профессиональный форум.
Вдоль набережной с видом на Россию горожане ловят рыбу. Подхожу к самой большой компании. Мужчины среднего и старшего возраста сразу отвергают идею, что на Нарву могут напасть: мол, это всё “нагнетание в медиа”.
— Мы ж друзья были раньше. У меня мачеха вон в том доме живёт, — рыбак по имени Михаил показывает на многоэтажку на противоположном берегу. — Это больше политики нагнетают. Зачем им в Украине войну прекращать? Там бабки со всех сторон валят, — считает он.
Над Нарвой
Другой рыбак, помоложе, вспоминает, как муж Каи Каллас, бывшей премьер-министра и теперешней главы дипломатии Евросоюза, вёл бизнес с российскими фирмами.
— Для обычных людей бизнесы закрылись. А РЖД [Российская железная дорога. — Еврорадио] ходит, — говорит он.
— Удобрения, блин, целый вокзал. Сходите туда, посмотрите. Да и какие “зелёные человечки”?! Там сухое русло, перейти можно любому человеку. Хотели бы, давно тут уже ничего не было, — подхватывает пожилой мужчина.
— Но сейчас уже другой век, никто не будет на лодках тут переплывать.
— Ага, с вёслами. Помнишь, как в 90-х контрабанду на лодках возили? — вспоминает рыбак постарше.
Подходит парень, спрашивает, “всех ли судаков выловили”. Мужчины смеются.
— Спросите какого-нибудь нарвитянина, кто хочет туда, в Ивангород, поехать жить. Никто не хочет. Там пенсии нет, ничего нету, — говорит Михаил.
Другой рыбак оспаривает, мол, российский Кингисепп (город недалеко от Нарвы. — Еврорадио) развивается.
— Но за счёт чего? За счёт Усть-Луги, которую бомбят всё время, — смеётся Михаил.
Мужчины рассказывают, как вдоль границы летают дроны. Новичок в компании говорит, что дроны запускают с фур в лесах. После шуток про диверсии рыбак помоложе снова обращается ко мне, мол, кто сейчас что расскажет.
— Это раньше, в 90-х была свобода слова. Вы в Польше можете говорить?
— Да, — отвечаю.
— Скажете. У нас тут тоже сказали на 10 лет (возможно, собеседник имеет в виду журналиста Олега Беседина, которого осудили за оправдание военного вторжения России в Украину. — Еврорадио).
Единственный русский след в городе — памятник поэту Александру Пушкину и улица, названная в его честь
— У мужчины георгиевская ленточка в машине висела… И всё, — рассказывает молодой рыбак. В Эстонии есть закон, который запрещает публичную демонстрацию георгиевской ленты, символов Z и V, флагов России и СССР. За это предусмотрен штраф до 400 евро.
— А помните, как арестовали тётку, у которой было сумка типа Tommy Hilfiger?!
— В Латвии?
— Да. Флаг России увидели, в каталажку посадили.
— Так этому, Славе, за тельник морфлота или за что ему 200 евро дали? У всех тельняшки есть.
— И где здесь свобода слова, выражения?
— Просто кому может повредить российская шапка или тельняшка? Какая разница, во что я одет? Российское телевидение также запрещают. У нас же его нет, по сути.
— А по факту?
— Володя даёт добро. Антенна ловит.
Михаил вздыхает и говорит:
— Радует одно, что каждая война кончается миром.
— Они-то, политики, договорятся. Это мирные жители пострадают, — добавляет рыбак моложе.
Другой парень рассказывает, что Эстония много потеряла от закрытия границы, ведь некоторые отели, торговые центры строились под россиян, а сейчас никто не ездит.
— Ещё раньше, в 1991-м, когда я учился в училище, здесь был молокозавод, хлебозавод, мясокомбинат, город мог жить спокойно, — добавляет Михаил. — “Балтиец” — завод большой. “Кренгольм”, мебельная фабрика.
— Наша электростанция метро в Ленинградской области питала. А сейчас газовую котельную новую хотят ставить, где газ за 140 евро за мегаватт-час.
— Вот мы вступили в Европу, — говорит Михаил.
— Самое прикольное — типа за зелёную энергию топят. А через 10 км [в России] фосфорит сапогами топят, там такие выбросы. Какая экология?
Мужчины обсуждают вечерний просмотр матчей КХЛ. Кто-то уже закупил пива.
— Не знаю, где там нагнетают в этой эстонской прессе, у нас как бы всё ровно. Люди мрут, молодёжь уезжает, пенсионеры остаются. Всё чётко, как по плану. Работы нету. Сейчас два предприятия строят: магнитный завод второй и утилизацию. Вон вы, кстати, мимо прошли, посмотрите, на кого похож этот лев. Вы главную достопримечательность не посмотрели, — советует Михаил.
Посмотрела. Лев похож на Путина.
Тот самый лев
“Белые берёзы” и детство у бабушки
“Потерять свободу очень легко, в том числе от страха”, — говорит журналистка Евгения Парв.
— Если мы сейчас начнём сажать всех без разбору, то ничем не будем отличаться от восточного соседа. Поэтому стараюсь говорить с людьми, которые живут и работают на благо Нарвы, они не говорят, что пойдут воевать за Россию. Но они по-другому думают. Это их право, и им можно давать слово, если это не нарушает закон.
Евгения напоминает, что Нарву называют самым бедным городом Европы. По её наблюдениям, те, кто хотел уехать в Россию, сделал это ещё в 90-х или в 2014 году. Другим ехать некуда.
— Кроме памяти о Великой Отечественной войне их там ничто не греет. Разве что “белые берёзы” и детство, если у бабушки проходило.
— Но эти люди защищали бы Нарву?
— У меня нет ответа. Всё время об этом думаю, и мне страшно. Знаю тех, кто точно будет, но насчёт остальных не знаю. История постоянно подкидывает такие примеры. Но мне бы хотелось, чтобы все защищали Нарву.
Несмотря на это, Евгения признаётся, что любит Нарву именно из-за людей: кто-то много делает для города, а кто-то “беден, несчастен, но сохранил искренность”.
— Бывает, в разговоре от людей сквозит поддержкой России, но за этим часто можно расслышать обиду на Эстонию, что их когда-то не приняли, кто-то сказал, что они “второго сорта” из-за языка.
В целом у постсоветских стран есть такая история, что это не классическая эмиграция, а вынужденная. Мне кажется, что где-то государство не доработало с такими людьми. Ведь Эстония — молодая страна. Это был новый опыт. Нельзя обвинять страну, потому что она пыталась себя защитить, а люди чувствуют себя недолюбленными и брошеными. Они застряли между двух миров, — говорит Евгения.
Украинцы в Нарве
В 2022 году Нарва стала одним из главных переходов, через который украинцы из оккупированных территорий выезжали в ЕС. К концу июля 2022 года через город прошло почти 22 000 украинских беженцев.
Тогда же в Нарву приехала Настя из Донецка. Накануне войны она с парнем купили квартиру в Киеве, но там пара так и не пожила.
Настя в холле Нарвского колледжа
За четыре года девушка освоила эстонский язык. По образованию она учитель физики и информатики, однако её донецкий диплом в Эстонии не признают. Поэтому сейчас Настя учится в Нарвском колледже по специальности “эстонская филология”, а заочно в НПУ имени Драгоманова в Киеве получает второе образование — по специальности “учитель физики”.
Нарву для постоянной жизни пара не рассматривает. Хотя молодым людям нравится ездить в Нарва-Йыэсуу — гулять по морской набережной. Если посмотреть вправо, оттуда тоже видна Россия.
Донецк — город-побратим Нарвы. Настя часто проводит параллели между регионами. Но говорит, что, в отличие от Нарвы, в Донецке не было столько людей, ностальгирующих по СССР.
— Ситуация и атмосфера очень похожи. Но в Донецке это было создано искусственно привезёнными людьми, а в Нарву рабочий класс заселяли после Второй мировой войны. Перед 2014 годом в Донецке не было настроений “мы ждём Россию” — там всё было нормально и люди были против того, что случилось. А здесь ощущается, что люди как-то ждут и не понимают, чего ждут — какую-то иллюзорную родину, не замечая социальных привилегий и пособий в Эстонии.
Настя показывает SMS-оповещения об опасности в городе
Дончанка говорит, что чувствует угрозу от России, в том числе из-за своего пережитого опыта. Не так давно в Ивангороде объявляли комендантский час. Настя боялась, что по ту сторону границы могут стягивать военную технику.
По наблюдениям Насти, молодёжь в Нарве более проевропейская и не поддаётся пропаганде. Их дети учатся в школах с украинскими детьми, и между ними нет конфликтов. Но есть проблемы именно со старшими людьми.
— В диалоге ничего не докажешь. Пробовала говорить с местной учительницей, которая рассказывала, что происходит в моём же Донецке. Когда я пыталась объяснить, что всё не так, она не верила. Российская пропаганда очень хорошо въелась в умы. В Донецке за полтора года телевизор полностью переписал мышление людей: было уже сложно поверить, что нас ждут, что Украина хорошо относится к нам. И здесь, в Нарве, тоже сильно влияние пропаганды.
Нарвский колледж и городские символы: две рыбы (как на гербе) и жёлто-синий флаг
“Нет ничего, что могло бы отделить этот регион от Эстонской Республики”
По результатам опроса, проведённого в начале сентября фирмой Turu-uuringute, 65% жителей Эстонии считают маловероятным военное нападение России в ближайшее время. 27% опрошенных ответили, что нападение вероятно, ещё 8% не смогли дать оценку.
При этом ответы заметно отличаются в зависимости от национальности. 35% эстонцев считают нападение вероятным, 59% — маловероятным. Среди неэстонцев вероятность нападения видят только 9%, тогда как 78% в него не особо верят.
Заметна разница и между регионами. В Ида-Вирумаа не исключают атаки России 10% опрошенных. В Таллинне этот показатель составляет 21%. В Центральной Эстонии вероятность нападения оценивают как высокую или достаточно высокую 37% жителей, в Южной Эстонии — 33%.
Майор запаса и специалист по стратегическим коммуникациям и связям с общественностью в главном штабе “Кайтселийта” Ниэме Брус убеждён, что нарратив “Нарва следующая” — часть российской пропаганды.
— Вопрос “Является ли Нарва следующей?”, к сожалению, многократно повторяется в западных СМИ, потому что звучит интригующе и привлекает внимание. Нарва не будет следующей, потому что Эстония является частью НАТО и Европейского союза. У нас есть союзники, и мы готовы защищать себя в случае необходимости. И это одна из главных задач Оборонительного союза Эстонии.
“Кайтселийт” — добровольческая военизированная организация Эстонии, входящая вместе с армией в состав Сил обороны страны. Численность “Кайтселийта” на сегодня составляет около 30 тысяч граждан Эстонии (туда же входят и женские, и молодёжные подразделения организации). Непосредственно в боевых подразделениях насчитывается до 20 000 человек.
По словам майора Бруса, после начала полномасштабной войны России против Украины в Оборонительный союз за пару месяцев вступило более 3 000 человек. Приток был внушительным.
Они работают и тренируются по всей стране — в каждом городе и посёлке Эстонии. Восточная часть страны в этом смысле не исключение.
— Нарва — это Эстония. Нет ничего, что могло бы отделить этот регион от Эстонской Республики. Мы готовы защищать нашу свободу и страну повсюду в Эстонии, особенно в её восточной части, — говорит Брус.
Тем не менее, чтобы стать членом Оборонительного союза Эстонии, необходимо быть гражданином Эстонии.
— Это правда, что в некоторых регионах проживает определённое количество людей без эстонского гражданства — с российскими паспортами или так называемыми серо-зелёными видами на жительство. Эти люди не могут быть членами “Кайтселийта”. Однако среди русскоязычного населения, особенно среди молодёжи, есть люди, которые получают гражданство Эстонии и вступают в Оборонительный союз. В наших подразделениях довольно много молодых людей из русскоязычных семей.
“Представьте, если Россия и придёт, сколько денег сюда надо!”
Последние три года главным событием Нарвы является 9 мая. В этот день один берег реки отмечает День Победы, другой — День Европы. На российской стороне ставят сцену и включают советские песни. На стене музея Нарвы висит плакат “Путин — военный преступник”. Директора музея Марию Сморжевских-Смирнову в России за это заочно приговорили к 10 годам заключения.
Молодой пенсионер Олег проводит среду в парке возле музея. Он не хочет сниматься на камеру, но делится эмоциями от новостей о возможном вторжении России.
— Это смешно. Европа нищая. Эстония… А здесь город умирает.
Олег уверен, что “ничего не будет”, и добавляет, что “здесь, в отличие от Украины, брать нечего”. И что четыре года столько государств ничего не могут сделать с Россией.
— Не надо трогать Россию, — говорит Олег. — Ваше государство было в Москве? Даже когда доходили, то откатывались назад. И Россия вас не преследовала. Вот зачем России идти в Польшу? Чтобы снова поднимать экономику?
— А зачем она пошла в Украину? — уточняю.
— Опять вы! Если возле вашего дома поставить помойку радиоактивных отходов, вы будете довольны?
— Нет.
— А когда Украина разрешила установку вооружения, ракет на своей территории, которым до Москвы 3–5 минут лететь?
Олег считает, что эстонскую экономику “угробили дяденьки из Евросоюза”.
— Там, за мостом [в России], у них тоже только оборонка развивается, а из-за атак нехватка бензина. И здесь тоже: раньше фермер заливал топливо на 300 евро, а сейчас — на 400. Представьте, если Россия и придёт, сколько денег сюда надо!
Олег смотрит в сторону границы и говорит, что туристов на переходе держат ночами. Нарвитян тоже — они идут в Россию за дешёвыми продуктами.
— А того дядю в белой рубашке это не волнует. У него хорошие доходы. А разве это нормально, что люди так долго стоят на пропуске? Где я только не был в Европе, нигде больше пяти минут не стоял. Так что спите спокойно, никто не нападёт, — говорит на прощание Олег.
Граница
Погранпереход из Нарвы в Ивангород работает только в дневное время и только для пешеходов. Недавно Эстония усилила таможенный досмотр всех, кто прибывает из России. С самого утра, если не с ночи, тут собираются очереди из людей с чемоданами. Большинство из них — россияне или иностранцы, которые едут к родственникам в Финляндию (где закрыта полностью граница с Россией) или другие страны.
Молодой человек ездит в Финляндию из Санкт-Петербурга раз в несколько месяцев. Политикой не интересуется, о возможном нападении Путина на Нарву ничего не слышал.
Очередь на границе
Женщина с чемоданом тоже направляется в Финляндию — навестить дочку. Новостная повестка её пугает, но с обеих сторон. В России она слышит о возможном нападении, наоборот, со стороны Эстонии.
— Внешняя граница Эстонии с ЕС стабильна с точки зрения её охраны, однако она постоянно подвергается давлению в виде преднамеренных провокаций низкого уровня, которые проверяют наши процедуры, истощают ресурсы и распространяют дезинформацию, — комментирует ситуацию на границе начальник пограничной охраны Департамента полиции и погранохраны Эстонии Вейко Коммусаар.
В службе напоминают, что восточная граница Эстонии является и внешней границей ЕС и НАТО.
— Её безопасность имеет стратегическое значение не только для Эстонии, но и для Европы в целом. Развитие ситуации на границе постоянно отслеживается, при этом дополнительную поддержку оказывают сотрудники Frontex и эксперты из других европейских стран, — рапортует начальник погранохраны.
При поддержке “Медиасети”
