Семь месяцев уличных протестов, десятки арестованных оппозиционеров, сотни пострадавших активистов и журналистов — Грузия переживает самый острый политический кризис с момента обретения независимости. Страна оказалась расколотой между стремлением к евроинтеграции и жесткой реакцией правящей партии, которая отвечает на требования улицы уголовными делами, полицейским насилием и запугиванием. Но несмотря на репрессии, протесты не стихают — напротив, они становятся все более организованными и массовыми.
Улица
С конца ноября 2024 года в Грузии не прекращаются масштабные проевропейские протесты, эпицентром которых остается проспект Руставели в Тбилиси. За последние три месяца — с конца апреля по июль 2025 года — уличные акции приобрели устойчивый и символический характер. Протестующие демонстрируют решимость, продолжая блокировать парламент и проводить акции даже в условиях растущего давления со стороны властей.
Ключевой формой протеста остается блокировка проспекта Руставели у здания парламента. Эти действия начались ещё 28 ноября 2024 года и с тех пор не прерывались, превратившись в символ мирного сопротивления политическому курсу правящей партии. Каждый вечер активисты собираются у парламента, развертывают плакаты и не позволяют транспорту двигаться по центральной магистрали Тбилиси. Аналогичные акции — хоть и в меньших масштабах — проводятся в других городах: Гори, Телави, Зугдиди, Батуми, Кутаиси.
Оппозиция
На сегодняшний день, из-за не явления на комиссию арестованы семь оппозиционных лидеров. Среди них Ника Мелия, Ника Гварамия, Зураб Джапаридзе, Бадри Джапаридзе, Мамука Хазарадзе и другие. Меры пресечения становятся всё более жёсткими: от крупных залогов до немедленного заключения под стражу.
Аресты вызвали международную обеспокоенность и стали катализатором новых акций протестов. 27 июня Элене Хоштария, лидер партии «Дроа», объявила голодовку у здания парламента, к которой вскоре присоединился Гедеван Попхадзе. Они выдвинули политическое требование: оппозиция должна отказаться от участия в муниципальных выборах 4 октября.
Именно муниципальные выборы, которые пройдут в Грузии в октябре, стали причиной раскола оппозиции. Часть протестной оппозиции готова пойти на выборы, а часть — считает что участие лишь придаст легитимность власти, которая год назад сфальсифицировала парламентские выборы.
29 июня, на фоне массовых уличных протестов, восемь прозападных партий выступили с заявлением о бойкоте муниципальных выборов. После этого Хоштария и Попхадзе завершили свою акцию, назвав это победой морального давления.
Оппозиция назвала своей целью «демонтаж пророссийского режима Иванишвили» и переход к европейскому типу демократии.Заявление подписали партии «Площадь Свободы», «Дроа», «Гирчи – Больше свободы», «Стратегия Агмашенебели», «Ахали», «Европейская Грузия», «Федералисты» и «ЕНД». Тем не менее, партии «Лело» и «За Грузию» Георгия Гахарии отказались присоединиться к бойкоту.
Президент Саломе Зурабишвили в своих выступлениях поддержала бойкот и призвала к единству. Она уверена, что «режим не может победить», а стратегией оппозиции должно стать повсеместное политическое сплочение.
Суды
Судебная система Грузии стала одним из ключевых инструментов давления на участников протестов, начавшихся в ноябре 2024 года. По данным Ассоциации молодых юристов Грузии (GYLA), к середине 2025 года возбуждено 64 уголовных дела против протестующих. Большинство из них связаны с участием в акциях против закона об иноагентах и проевропейских митингах. Из 64 обвиняемых 40 человек остаются под стражей, несмотря на многочисленные ходатайства об альтернативных мерах пресечения.
Ключевым стало дело журналистки Мзии Амаглобели.
Некоторые процессы проходят в закрытом режиме. Представителям омбудсмена и иностранных посольств неоднократно отказывали в доступе в зал заседаний. Правозащитники опасаются, что власти намеренно ограничивают прозрачность судебных разбирательств, особенно когда дело касается насилия со стороны полиции. В то же время ни одно дело против сотрудников правоохранительных органов, применявших силу к протестующим, не было возбуждено.
Согласно ежегодному докладу омбудсмена, 360 из 624 задержанных сообщили о плохом обращении — побоях, унижениях, угрозах и пытках. Несмотря на наличие видеозаписей, идентифицирующих полицейских без масок, уголовные дела так и не возбуждаются. Более того, силовики продолжают применять спецсредства — газ, водомёты, резиновые пули — с тяжёлыми последствиями для здоровья демонстрантов.
Журналисты, освещающие протесты, также становятся жертвами репрессий: более 140 человек пострадали с начала протестов, многим из них понадобилась медицинская помощь. Судебные дела зачастую рассматриваются формально, создавая видимость законности в условиях политически мотивированных обвинений. В ряде случаев протестующие признают вину под давлением или после заключения соглашений с прокуратурой.
Одним из ярких примеров стало дело россиянина Дениса Куланина, который признал вину в повреждении полицейской машины — ему грозит до пяти лет тюрьмы. Другие участники, в том числе граждане России Артём Грибуль и Анастасия Зиновкина, обвиняются в наркоторговле, но заявляют о фальсификации улик и применении угроз. Задержания часто сопровождаются нарушениями процедур, в том числе без предъявления ордера.
Семь месяцев непрекращающихся протестов превратили улицы Тбилиси и других городов Грузии в пространство постоянного политического напряжения и гражданского противостояния. Уличные акции, бойкот выборов, массовые голодовки и аресты оппозиционных лидеров стали отражением глубокого кризиса легитимности власти. В ответ на требования общества правительство использует судебную систему, правоохранительные органы и медийные ресурсы для подавления несогласных, что подтверждается многочисленными свидетельствами нарушений прав человека и отсутствием наказания для виновных.
Вместо поиска политического диалога власть опирается на силовые и административные меры, игнорируя протестные настроения значительной части общества. Однако движение за евроинтеграцию не ослабевает: в нём участвуют партии, активисты, журналисты, семьи политзаключённых и даже бывшие президенты. Несмотря на жёсткое давление, улица остаётся пространством свободы и солидарности
