Ия Баратели, специально для «Новой газеты Европа»
Вице-президент США готовится к историческому визиту на Южный Кавказ — в Армению и Азербайджан. Ожидается, что Джей Ди Вэнс откроет проект «Маршрута Трампа» — благодаря участию американского бизнеса в регионе, многие годы скованном враждой и войной, оживут коммуникации. Примирение Баку и Еревана на сегодня — чуть ли не единственная история безусловного успеха администрации Трампа. Сможет ли проект изменить вектор развития целого региона, чего ждут от приезда вице-президента в Баку, Ереване, а также в Тбилиси (который в программу визита как раз не попал), выясняла Ия Баратели.
«Это была территория Путина»
На Всемирном экономическом форуме в Давосе 22 января Дональд Трамп устроил торжественную церемонию подписания устава новой международной организации «Совет мира». Американский президент сидел на сцене между президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым и премьер-министром Армении Николом Пашиняном. Что нагляднее могло бы проиллюстрировать миротворческие таланты Трампа, если не история 35-летней войны между Ереваном и Баку, закончившаяся таким же совместным фото с президентом в Овальном кабинете 8 августа 2025 года?
После парафирования мирного соглашения стороны подписали трехстороннюю Вашингтонскую декларацию, которая обязывает всех участников отказаться от территориальных претензий и разблокировать транспортные коммуникации. Впервые за десятки лет наметилась перспектива того, что Армения и Азербайджан перестанут пользоваться обходными путями для поездок и перевозок, имея общую границу протяженностью около 1000 км.
К моменту заключения Вашингтонской декларации Армения уже больше полугода пользовалась статусом стратегического партнера Америки, которой передала эксклюзивные права на развитие на своей территории Зангезурского или, как предпочитают говорить в Армении, Сюникского коридора — транспортного маршрута, соединяющего Азербайджан с его эксклавом Нахичеванью. Будущую дорогу, конечно же, назвали именем Трампа — Trump Route for International Peace and Prosperity («Маршрут Трампа за международный мир и процветание), или TRIPP.
Предполагаются и другие выгодные последствия для обеих примирившихся с помощью Трампа стран: в конце 2025 года правительство США выдало стартапу Firebird разрешение на экспорт в Армению чипов американской технологической корпорации Nvidia, которая специализируется на проектировании высокопроизводительных графических процессоров (GPU) для AI, центров обработки данных и игр. Компания Firebird после получения американской лицензии на экспорт объявила о первых инвестициях в Армению в размере 500 млн долларов.
В заявлении компании отмечается, что это начальный этап многомиллиардного мегапроекта по созданию в регионе высокопроизводительной суперкомпьютерной инфраструктуры ИИ, который открывает новую главу в сотрудничестве США и Армении в области передовых технологий.
Для реализации этого проекта Армения будет использовать новую атомную электростанцию, которая также, с высокой степенью вероятности, будет построена в рамках дружбы с Америкой.
Баку тоже грех жаловаться: Азербайджан получит контракты на поставки американской военной оборонительной техники.
И только Москва в этом новом мире оказалась никому из трех сторон не нужна.
Во время своего выступления в Давосе 21 января Дональд Трамп, президент Америки и «Совета мира», в очередной раз рассказал всему миру, что Путин пребывает в восторженном недоумении по поводу того, как ему удалось так быстро и эффективно помирить Азербайджан и Армению. «Я уже год работаю над улаживанием войны между Россией и Украиной. Я уладил восемь войн. Мне позвонил Путин. Мы говорили об Армении и Азербайджане. Он сказал: “Я не могу поверить, что ты урегулировал [конфликт]. Я работал над этим десять лет, а ты сделал это буквально за день”», — сказал Трамп.
Этот же спич президент США произнес и на брифинге в Белом доме, накануне поездки в Давос, объяснив интерес российского президента тем, что «это же была территория Путина» — то есть Армения и Азербайджан входили в сферу влияния Москвы.
А еще раньше Трамп хвастался своими миротворческими достижениями на Южном Кавказе на обеде с премьер-министром Израиля. Это тоже было не случайно: первым делом вновь созданный Трампом «Совет мира» планирует завершить конфликт Израиля с Палестиной и восстановить Газу.
И вот уже через несколько дней после форума в Давосе, где Армения и Азербайджан приняли приглашение стать членами-учредителями «Совета мира», Трамп сообщил в своей соцсети, что направляет в страны на Южном Кавказе (названия которых ему не всегда удается произнести правильно) вице-президента Джей Ди Вэнса.
Исторический визит состоится в феврале и будет посвящен углублению стратегического партнерства с обеими странами.
Точная дата пока не объявлена. Известно только, что 6 февраля Джей Ди Вэнс должен быть в Милане, чтобы возглавить американскую делегацию на открытии Зимних Олимпийских Игр.
Трамп как природное явление
«Мы видим, как стремительно и напористо США продвигают свои идеи. И раз уж мы в этом русле, то почему бы не использовать эту возможность? — говорит в разговоре с “Новой-Европа” директор бакинского Центра исследований Южного Кавказа Фархад Мамедов. — Трампа можно назвать природным явлением, которому мы — Армения и Азербайджан — не можем противостоять. Поэтому тут надо или испытать на себе весь негатив, или же оказаться в “оке тайфуна” — когда вокруг всё рушится, а ты как раз чувствуешь себя довольно спокойно по сравнению с другими».
Эксперт обращает особое внимание, что, по крайней мере, пока тайфун по имени Трамп действительно довольно благосклонен к новым партнерам: «Важно, что в этом направлении [нормализации отношений между Ереваном и Баку] задействована практически вся команда Трампа, документ по TRIPP с Арменией принял глава Госдепа, сейчас с визитом в Баку и Ереван едет вице-президент. Это показатель серьезности отношения США. Потому что после 8 августа у многих скептиков складывалось впечатление, что это просто один из ряда конфликтов, к которому Трамп проявил интерес, и что тема вскоре потеряет актуальность для США, так как мы очень далеко от Америки, не в их сфере влияния, не в их части полушария. Однако мы явно видим последовательную позицию и динамику в реализации соглашения 8 августа».
Мамедов особо подчеркивает заслугу лидеров Азербайджана и Армении — ведь без доброй воли Алиева и Пашиняна, без их встречи в Абу-Даби в июле 2025 года никакие дальнейшие усилия Трампа не увенчались бы успехом. Дальше же — большие надежды на «качественно новую повестку», которую формируют Штаты, отвечая на эти ожидания стран.
«С этой стороны Ереван на шаг впереди Баку, — обращает внимание Мамедов, — так как США уже подписали Хартию стратегического сотрудничества с Арменией, а с Азербайджаном такой документ всё еще формируется, пошел уже второй раунд переговоров. Возможно, что во время визита вице-президента Вэнса будут приняты определенные документы или подписаны договора. Например, в августе в Вашингтоне был подписан меморандум о сотрудничестве между азербайджанской госкомпанией SOCAR и американской ExxonMobil; было бы логично, чтобы это уже трансформировалось в договор».
Фархад Мамедов горячо одобряет и участие Азербайджана в «Совете мира», и саму эту миротворческую затею, подчеркивая, что, в принципе, Трамп «относится к потенциальным участникам по-божески: ведь вопрос с выплатой миллиарда — это не условие для того, чтобы быть полноценным членом первые три года. Трамп дает возможность свободно участвовать, пока он президент». Вместе с тем эксперт в разговоре с НГЕ опроверг информацию о том, что Азербайджан якобы уже заплатил миллиард за членство в «Совете мира»:
«Азербайджан не платил и не собирается этого делать в ближайшем будущем, если в рамках Совета мира не будет каких-то целевых проектов, которые будут соответствовать интересам самого Азербайджана».
Арег Кочинян — политолог, глава ереванского Центра изучения политики безопасности — смотрит на перспективы партнерства Еревана и Баку при посредничестве США не менее прагматично, чем его азербайджанский коллега: «Давайте будем честны — невелика вероятность того, что у основанного Трампом “Совета мира” получится что-то сделать с конфликтом между Израилем и Палестиной. В таком случае мы возвращаемся к тому, что есть наша success story, и ее нужно продвигать. И нашим случаем эта организация может заняться после того, как не получится урегулировать палестино-израильский конфликт».
При этом не секрет, что далеко не все в Армении поддерживают и резкую смену внешнеполитического вектора в сторону запада, и разговоры о начале экономического сотрудничества с Азербайджаном. Обществу трудно принять эту повестку, когда прошло всего несколько лет после тяжелого поражения в Карабахской войне и исхода армянского населения из региона.
Это неприятие может стать роковым для правительства Никола Пашиняна: в июне Армении предстоят важные парламентские выборы.
И, в частности, ереванский политолог Ованес Никогосян уверен, что визит американского вице-президента будет использоваться действующими властями Армении «в контексте предстоящей избирательной кампании, которая фактически уже началась». Он подчеркивает, что «чем интенсивнее этот визит будет инструментализирован внутри страны, тем выше риск, что извне это будет воспринято как сигнал геополитического разворота».
Никогосян, в отличие от коллег, видит прямую стратегическую заинтересованность США в делах Южного Кавказа. Так, он связывает американский проект TRIPP с обеспечением экономического присутствия США на границе с Ираном: «Этот проект одновременно усиливает контролируемость на хрупком армяно-азербайджанском треке урегулирования (не мира) и отвечает интересам Турции — ключевого проводника интересов США. С этой точки зрения визит Вэнса — это подтверждение уже достигнутых договоренностей. Экономические выгоды для Армении в этом случае возможны, и это неплохо, но они вторичны по отношению к общей стратегической логике для Вашингтона: вклиниться на южной границе Армении», — говорит Никогосян. — Декларируемая [Арменией] диверсификация внешней политики носит реактивный, ситуативный характер и направлена прежде всего на то, чтобы удержаться на поверхности и не “утонуть” в условиях, возможно, временного, но выхода России из региона, и нестабильного и изменчивого регионального окружения».
Грузия: геополитическая провинция в обретающем новый смысл регионе
Грузию в Давосе упомянули только один раз: президент Алиев сказал, что недалек тот день, когда Армения и Азербайджан смогут посылать друг другу грузы напрямую, а не через Грузию. При этом премьер-министра Грузии Ираклия Кобахидзе на всемирный экономический форум в Давосе не пригласили. Это происходит уже второй год подряд.
Надо признать, что Кобахидзе вообще никуда особо не приглашают. Охладел к Тбилиси даже новый стратегический партнер — Китай. «Грузинской мечте» не досталось места в Пекине, где в сентябре состоялся грандиозный парад победы, приуроченный к 80-й годовщине капитуляции Японии и окончанию Второй мировой войны. На этом масштабном событии были представлены лидеры 20 стран, в том числе и Алиев с Пашиняном. Но не Кобахидзе.
Ираклий Кобахидзе в прошлом году трижды побывал в Ашхабаде и ни разу в Брюсселе. Частые визиты в Туркменистан публично объяснялись политикой баланса, но на самом деле это игра в одни ворота, ведь за год «Грузинской мечте» не удалось ни установить коммуникацию с администрацией Трампа, ни успокоить Евросоюз, разгневанный антидемократическими законами и задержанием сотен участников проевропейских акций протеста. В такой ситуации трудно вести разговор о балансе.
В Европе видеть гостей из «Грузинской мечты» рады только премьер Венгрии и президент Словакии. И дело тут не в стратегии «Грузинской мечты», а в довольно эффективном бойкоте, который Евросоюз устроил Тбилиси из-за отклонения от западного курса.
Как ни странно, очень принципиальную позицию заняли и США, хотя администрация Трампа никогда не горела желанием защищать демократию за границей. В Вашингтоне так и не отменили принятое год назад решение поставить на паузу стратегическое партнерство с Грузией. Как и не отменили санкции в отношении теневого правителя Грузии миллиардера Бидзины Иванишвили.
А ведь Грузия раньше всех в регионе — еще в 2009 году — подписала Хартию о стратегическом партнерство с американцами, до этого, в 2006 году, в Тбилиси побывал с визитом президент США Джордж Буш.
Теперь же, когда журналисты спросили Кобахидзе, почему вице-президент США не приедет в Грузию в рамках своего регионального визита, премьер сослался на «зангезурский маршрут»:
«Этот визит специально посвящен маршруту TRIPP (“маршруту Трампа”), Зангезуру, поэтому логично, что американский политик посещает Азербайджан и Армению». Журналисты настаивали, что транзитный маршрут проходит и через Грузию, и тогда Кобахидзе сдался: «Это им решать».
«Вы знаете, каков сейчас контекст грузино-американских отношений. Этот контекст очень сложный», — признал Кобахидзе и свалил все проблемы на администрацию Байдена, который перед уходом из Белого дома успел обеспечить санкции в отношении Иванишвили. В правящей партии с нетерпением ждали, когда Трамп снимет эти санкции, однако этого пока не произошло. Поэтому режим ожидания для «Грузинской мечты», похоже, становится стратегическим:
«Мы терпеливо ждем. Мы сделали публичное заявление о готовности возобновить стратегическое партнерство с чистого листа и с конкретным планом действий, и терпеливо ждем решения американской администрации», — сказал Кобахидзе.
Сегодня Грузия оказалась в непривычной для нее ситуации: страна стала аутсайдером, уступив соседям свое место регионального лидера в интеграции с Западом. Дипломат Валерий Чечелашвили, аналитик Georgian Strategic Analysis Center (GSAC), бывший посол Грузии в Швейцарии, России, Украине и Молдове, считает, что Грузия превращается в «геополитическую провинцию»:
«Вот к чему может прийти компактная страна, когда ее руководство страдает геополитической поверхностью и близорукостью, — сокрушается Чечелашвили. — У них провал на провале по всем направлениям, по США провал, по Европейскому Союзу провал, с соседями — недоразумения. И с Россией тоже провал.
Что же остается? На кого Грузия сегодня может опереться? Кому может позвонить Ираклий Кобахидзе, кто будет с ним разговаривать? Сложно сказать. А вот Алиев и Пашинян могут говорить с кем угодно, звонить в любую европейскую столицу и даже Трампу».
Что касается часто обсуждаемой в последнее время темы развития транспортных маршрутов между Арменией и Азербайджаном и потерей Грузией функции транзитного коридора, то Чечелашвили призывает «уходить из коридорной логики и переходить к транспортно-коммуникационной логике всего пространства Южного Кавказа»: «Мы должны работать в контексте всего этого Южнокавказского транспортно-коммуникационного пространства, а не рвать на себе рубашку по поводу того, что там открывается дорога, а мы теперь куда же? Для Грузии хорошо, если в регионе будет мир и стабильность, это создает для нас абсолютно новые возможности. Надо учиться конкурировать в этих новых условиях на основе понимания общего интереса всего региона Южного Кавказа».
Соглашается с коллегой и Бату Кутелия — вице-президент аналитического центра «Атлантический совет Грузии», бывший заместитель министра обороны Грузии, бывший посол Грузии в США. Он считает, что инициатива Трампа сулит колоссальные геополитические перспективы для всего региона Южного Кавказа.
«Наш регион расположен рядом с Ираном и воспринимался как сфера влияния России, и конфликт в Карабахе был хорошим рычагом для деструктивной манипуляции в регионе. Так происходило до тех, пока в конфликт не вмешались США. Сейчас открываются новые возможности. Южный Кавказ — это мост к Ближнему Востоку, Центральной Азии, большому Каспийскому региону, а через Грузию, через Черное море, сообщается с Европой.
Если смотреть более широко, то Южный Кавказ реально стал интересным треугольником между Россией и Китаем. Вокруг идет процесс распада: Россия с большой вероятностью политически проиграет из-за войны в Украине. К этому проигрышу добавляется осложнившаяся ситуация в Китае. В Иране идет делигитимация режима аятолл. И в этой геополитической борьбе у Южного Кавказа реально появляется шанс найти свое место в новом мировом порядке.
Поэтому в регион и приезжает вице-президент США — ведь баллы за установление мира и смену геополитической ориентации получила Америка, и именно в том месте, которое считалось игровой площадкой России и Ирана.
И хотя Грузия пока полностью выпадает из этого уравнения, мы всё же еще не опоздали, так как процесс не закончился, у него еще будет долгий шлейф».
